flackelf (flackelf) wrote,
flackelf
flackelf

Category:

Премьер без триумфа. Часть 2.

Памяти Виктора Чанова посвящается...

Очерк написан журналистом Александром Тиховодом, которого я у себя неоднократно публиковал, по мотивам воспоминаний старшего брата - Вячеслава Чанова, тоже футбольного голкипера.
Этот материал был подготовлен ещё в 2013 году, то есть ещё при жизни Виктора, поэтому он упоминается в настоящем времени.
Очерк должен был стать основой книги о братьях Чановых, должна была выйти также вторая часть такого же объема. Чтобы ее подготовить, планировалась встреча с Виктором в Киеве, но тут грянул 2014-й и поездка автора на Украину сорвалась. Сам этот очерк фрагментами публиковался в газете "Донецкий кряж" в канун Русской весны.
Предлагаю вторую его часть.

Виталий Старухин - трагичная фигура
В августе 1978 года финал Кубка СССР по футболу единственный раз в истории прошел на не­большом и уютном стадионе «Торпедо» в Москве. Матч, на котором Чанов привычно оказался не в во­ротах, а на разминке за ними, в какой-то мере выглядел предвестием его миграции в лагерь автозавод­цев, что для голкипера, достигшего зрелости, стало прыжком на подножку уходящего поезда. Собствен­но, уже тогда он мог сменить клуб, но пришлось еще задержаться, так как требовалось сдать жилье в Донецке, а торпедовское руководство не обещало равноценной квартиры взамен. Лишь после аудиен­ции у директора ЗИЛа и члена ЦК Павла Бородина, в новой команде Чанову предоставили все положен­ные гарантии. На старте сезона-79 он появился в ее составе.

«Шахтеру» в том кубковом финале дорого обошлась практика безоговорочной ставки на Дегтяре­ва: видимо, не выдержав психологического пресса в матчах, каждый из которых был для «горняков» как последний и решительный бой, тот, приучивший к своей доблести отражать «пушки» в упор, вдруг про­пустил две откровенные «бабочки» от Блохина. Сама игра запечатлелась как полностью бескомпромиссная. Диспут оранжево-черных с бело-голубыми киевлянами, в наши дни называющийся главным фут­больным дерби Восточной Европы, даже во времена, когда периферийным командам чуть ли не вменя­лось в обязанность отдавать очки флагману из столицы республики, был «войной миров». Точнее, эти клубы с определенного момента воплощали собой два разных социума - в известной степени консервативных «технократов» и либеральной интеллигенции, которая пела осанну первому секретарю Щербицкому, но в мыслях и чувствах стремилась на Запад. Ничего не напоминает? Партия регионов и «Наша Украина», Янукович и Ющенко, Ахметов и Суркис. Вечное противостояние…

Тогдашний гол киевскому «Динамо» - из числа редчайше сохраненных в кинохронике экспромтов Старухина-бомбардира, в падении боднувшего круглый снаряд, поданный справа Дудинским. Но затем подтвердилась аксиома знаменитого статистика футбола Константина Есенина: открывшая счет в фина­ле Кубка СССР команда проигрывает матч. Спустя два года «Шахтер» все же совершит с хрустальным трофеем круг почета в «Лужниках», и этот успех станет лебединой песней форварда, прозванного «Ба­буся» - фигуры, пожалуй, не менее трагичной, чем Эдуард Стрельцов.

Приведенный эпитет противоречит образу Старухина, о ком вспоминают как о добродушном компанейском человеке и веселом балагуре. А впечатление о нем, как о футболисте - двоякое: порой ка­зался мешковатым, заторможенным, несуразным. И силен-то, по большому счету, он был всего в одном компоненте, но зато силен фантастически. Его смолоду лысая голова, на поле, если брать отвлеченно, смотревшаяся комично - поистине золотая. Кроме него в советском футболе никто не умел с такой же четкостью «вырасти» на позиции для удара с воздуха, абстрагируясь от передвижений партнеров и со­перников, в чьи ворота «бомба» от девятого номера «Шахтера» влетала по непредвиденным траектори­ям. Хитростью в игре Старухин вообще отличался, допустим, применяя вместе с напарником по атаке Роговским такой отвлекающий трюк: картинно набрасывались друг на друга, якобы выясняя отноше­ния, защитники, невольно следя за этой театральной сценкой, ослабляли концентрацию и хлоп - мяч в сетке!


Наш "Бабуся"

«Один много забивает в чемпионате, другой потрясает аудиторию дриблингом на краю, третий бе­гает исключительно быстро, четвертый стреляет как из пушки метров с сорока… «Чего еще надо, а в сборной их нет!», - от имени болельщиков подмечал журналист Лев Филатов. Объявленного лучшим футболистом Союза Виталия Старухина, главного снайпера первенства 1979-го, общественность сва­тала в национальную команду СССР. Но вердикт ее тренеров звучал однозначно - то, что он демонстри­рует в клубе, не вписывается в тактику игры сборной. Хотя, по идее, там должны бы состоять в арсена­ле самые разные тактические варианты, хорошо действенные против тех или иных оппонентов. Кто до­подлинно знает, почему не сложилось у нас той всесокрушающей футбольной сборной, которая была в определенные периоды, например, у западных немцев, голландцев и даже у поляков в семьдесят четвер­том? Судя по всему, создать такую машину не позволяло в первую очередь не отсутствие про­фессионального статуса игроков, а клановое мышление командиров во главе упомянутого «легиона» - в частности, Бескова и Лобановского. Комплектуя его состав, они за редкими исключениями отдавали предпочтение своим клубным креатурам. Потому-то, в сущности, не снискал всепланетного признания гениальный «технарь» из тбилисского «Динамо» Кипиани, и на чемпионате мира в Испании упорно выставляли Блохина, в сущности исчерпавшего себя для выступления на мундиале, а не свежего и находившегося в необычайном кураже ростовчанина Андреева…

Старухин, по образному выражению - «принц в воздухе и нищий на земле», покинул «Шахтер», как гласит молва, попав под горячую руку чиновника, оскорбленного улыбкой «Бабуси», сделанной в телекамеру, когда его заменили в неудачном матче. Завершив иг­рать, он не смог быть благополучным. Под конец нашел пристанище в скромном доме села Пантелеймоновка, где выращивал овощи не в смысле хобби, а чтобы прокормиться. В зной последнего в своей короткой жизни августа, батрача на грядке, утолял жажду ледяной водой из холодильника и, заработав двухстороннюю пневмо­нию, сгорел за несколько суток. В действительности его сгубили ветеранская тоска по недосказанности в футболе и та всепоглощающая обида, которую может испытывать лишь забытый и оставшийся безза­щитным вчерашний кумир.

«Черно-белая» полоса
Боевое крещение Вячеслава Чанова в рядах автозаводцев на чемпионате страны, где он провел за «Торпедо» 177 матчей, состоялось в Ташкенте. Со счетом 1:2 гости уступили метившему в фавори­ты, самозабвенно атаковавшему «Пахтакору», со стороны которого почти все участники этой игры спу­стя четыре с половиной месяца погибли в авиакатастрофе над Днепродзержинском. Терпя поражения серия­ми, торпедовцы в турнирной таблице 1979 года свалились в итоге на 16-ю строку, с трудом избе­жав расставания с высшей лигой. В спаррингах на предсезонных сборах они повергали всех подряд. Но в ходе первенства переживавшая смену поколений команда расслоилась: «старая гвардия», не желая перемен, фрондировала Салькову, который получил от руководства завода карт-бланш на создание но­вого игрового ансамбля. Тренер не мог сломать местничество в «Торпедо», внешне выразившееся в отказе москвичей отдавать пас иногородним партнерам, когда те открывались на выгодных позициях.

По признанию Чанова, неудачи на футбольном поле и сложности становления в клубе, еще не утратившем репутации потенциального гранда, заставляли его сомневаться в правильности решения перебраться в Москву, первое время обычно смущающей своими размерами, ритмом жизни и ее стан­дартами. «В юности Донецк мне виделся целым миром, - вспоминает он. - Поездка куда-нибудь на Смо­лянку или в ледовый дворец, открытый в начале 70-х, казалась такой дальней! На контрасте же с Моск­вой наш промышленный центр стал восприниматься как уютная провинция. Я скучал по «Шахте­ру», базе «Кирша», рядом с которой пруды с водившимися там огромными карпами. Ранней весной рыба из-подо льда выплывала на поверхность, чтобы подышать, и с близлежащих деревьев футболисты по ней стреляли из мелкокалиберных ружей. Непринужденная была обстановка! Забрав на новое место житель­ства семью, спрашивал сына, - «Может, вернемся в Донецк?» - «Папа, но ведь в Москве - метро!»… В возрасте под тридцать лет менять привычки нелегко. И все-таки постепенно моя жизнь в столице нала­дилась».

Исторически торпедовцев селили в служебных квартирах в районе станций метро­политена «Авто­заводская» и «Коломенская». В материальном смысле никому в команде не приходи­лось сетовать. Со­державший ее завод имени Лихачева был целым государством - лишь на головном его предприятии, по территории которого ходили рейсовые автобусы, работало 170 тысяч человек. Притом, кад­ров не хватало - многие вакансии заполнялись лимитчиками, которым давали койку в общагах на улице Чертановской. По всему Советскому Союзу располагались профилактории, дома отдыха и собственно жилфонд ЗИЛа, выполнявшего таким образом важнейшую роль гаранта социальной стабильности в стране. У звездного полузащитника «Торпедо» и сборной СССР 60-х годов Валерия Воронина, после ухода из спорта чис­лившегося инструктором физкультуры на заводе, недаром была поговорка, - «Чтобы не пропасть, дер­жись за трубу».


Вместе с Валерием Петраковым

В сравнении с колоссами московского футбола - «Спартаком», «Динамо» и ЦСКА, черно-белых торпедовцев поддерживала небольшая, но не знавшая границ преданности группа болельщиков - в основном, потомственных заводчан, как и на шахтах Донбасса целыми династиями трудившихся на самых сложных участках, например - в металлургическом цехе, и поколениями посещавших матчи. Бу­дучи капитаном и парторгом команды, Чанов много времени проводил на предприятии, общаясь с рабо­чими, и, порой, выслушивая критику в ее адрес. Это сейчас футболисты даже заурядных клубов позицио­нируются как особая каста, а тогда на субботниках ЗИЛа, надев цеховые робы, известные ма­стера игры на полном серьезе участвовали в конвейерной сборке бок о бок со своими зрителями, что являлось неплохой воспитательной мерой и для тех, и для других.

Объективно в «Торпедо» существовали все условия для того, чтобы удержаться на олимпе союз­ного футбола и после эпохи Воронина, Стрельцова и Валентина Иванова в качестве действующего иг­рока. Но в семидесятые годы команда перестала впечатлять, несмотря на победу в Кубке СССР в 72-м, «золото» в осенней фазе чемпионата-76 и «бронзу» в 77-м. Ее фирменный в период «оттепели» технич­ный комбинационный стиль сменился силовой манерой, которая представала подчас угловатой, атлети­чески тягучей, как у «Мальме» или «Брондбю». Иванов, по-свойски - Козьмич, приняв тренерский штурвал в клубе, отрекся от былого романтизма, воплощенного на зеленых полях им самим, и взялся танцевать от обороны. Характерными в «Торпедо» становились исполнители плана широкогрудого «волнореза» Владимира Юрина, кого наделили эпитетом «полезный». Вместе с Петренко, Сучилиным, Сахаровым, Филатовым этот один из рекордсменов по числу матчей за клуб, посвятивший ему десять сезонов, формировал жестко скрепленную конструкцию полузащиты, приводившей в движение систему похожую на ново­модный тотальный футбол, прививаемый в команде. Разгоняя пульс до 240-ка ударов, автозаводцы сжимали соперника в тисках прессинга. Так было в Кубке УЕФА осенью 1975-го, когда они катком прошлись в «Лужниках» по «Наполи» - 4:1. Однако успе­хи международного значения редко сопутствовали черно-белым при их более-менее постоянном участии в евротурнирах, где жребий регулярно сводил когорту Иванова с мощными про­тивниками. Особенно памятна выездная победа, по случаю которой родился газетный заголовок «Пять торпед в воротах «Штутгарта». Восемью годами ранее кубковое выяснение отношений этих же команд завершилось не в пользу москвичей. В тот раз на своем поле наши закатили штурм. Его финальный ак­корд запечатлен на фотографии: вратарь Роледер лежит, бессильный достать влетающее в нижний угол «ядро», на дальнем ракурсе - немецкие обескураженные игроки и двое футболистов с буква­ми «Т» на майках, издающие торжественный клич, вскинувшие руки. А в Штутгарте грубая ошибка Юрина обернулась фантастическим по красоте голом Ханси Мюллера, ввалившего прямо в «девятку», по­сле чего представители бундеслиги забили еще один безответный мяч, преградив торпедовцам путь в весеннюю стадию европейских соревнований, пройти в которую клуб сумел только в 1986-м, вновь встретившись с тем же западногерманским экзаменатором.

Выступление Чанова за «Торпедо» пришлось между фазами футбольной истории московских автозаводцев, когда они могли называться завсегдатаями еврокубков. Но и этап, отмеченный ключевой функцией этого голкипера в команде, по-своему для нее знаменателен.


Легендарный образ "Козьмича"

Обязанный выправить провальное положение, Валентин Иванов после кратковременного переры­ва вернулся к руководству ею в августе 1980 года и незамедлительно убрал из состава всех ветеранов, ранее поддержавших его кандидатуру. Поговорку о том, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды, Козьмич в корне опроверг, заступив «рулевым» черно-белых в общей сложности шесть раз, если счи­тать вместе с отрезком в «Торпедо-Металлурге». Призываемый как их спаситель, он твердо гнул свою линию даже при начавшихся демократических веяниях, когда футболисты в печати обвиняли его в де­спотизме. Роль Иванова-тренера правда была во многом неоднозначной по влиянию на результаты ко­манды и судьбы отдельных ее игроков. Стремясь к незыблемости личного положения в клубе, абсолют­ной ассоциации его имени со своим собственным, Иванов низводил поднимавшихся над насаждаемой им усредненностью, как это произошло, положим, с автором победного мяча в финале Кубка Союза-86 Владимиром Кобзевым, ушедшим в коллектив более скромного ранга из-за трений с Козьмичом. Такое психологическое клише уже само по себе объясняет отсутствие в восьмидесятых годах чемпионских амбиций у «Тор­педо», возможности комплектации коего под патронатом ЗИЛа, казалось, были неограниченными.

Подготовка команды зиждилась на муштре с нагрузками, вполне сопоставимыми с теми, которые задавал в киевском «Динамо» Лобановский, кстати, состоявший в добрых отношениях с тренером авто­заводцев. Не все выдерживали: после сдачи бегового норматива на ереванском стадионе «Раздан» неожиданно потерял сознание в автобусе гренадер Сергей Пригода. Вратарям не делалось послаблений: Чанов рассказал, как в Адлере вместе со всей группой он спускался с крутого склона вперед спиной. У Козьмича не было в работе любимчиков, и к сыну – Валентину Иванову-младшему, нападающему, который, закончив играть из-за неудачной операции на мениске, впоследствии стал ар­битром ФИФА, он относился равно, как и к любому другому подчиненному. Хотя в распоряжении на­ходились делегаты различных сборных Союза, их инициатива не поощрялась. Центральному защитнику Василию Жупикову Иванов категорически запрещал подклю­чаться к атакам, напоминая, - «Для тебя существует не два касания, а одно – вынос». Властным упрям­цем запомнился широкому зрителю этот человек с родинкой на верхней губе, превращенный в икону «Торпедо», на матчах нещадно бранивший игроков и потрясавший кулаками. Но в отличие от Лоба­новского Козьмич в быту не дистанцировался от команды и после бурного разбора полетов как ни в чем не бывало мог хлопнуть кого-нибудь из футболистов по плечу, предлагая партию в домино или би­льярд. В часы досуга на командной базе в Мячково он устраивал для клубного персонала настольные состязания, любил блиц-турниры по шахматам, в них обычно побеждал, сыпля искрометными шутками. Вот игрищ на деньги терпеть не мог. Выступавший в обороне и средней линии «Торпедо» Александр Полукаров поведал, что в комнате, где собирались картежники, «кассу» прятали под ковер, а для отвода глаз якобы служившую ставкой мелочь высыпали в большое серебряное блюдо, где-то доставшееся как трофей. За курение налагался пятидесятирублевый штраф. Однажды в ГДР, сочтя себя вда­ли от начальственного ока, пристроились было «смолить», тут же из соседней улицы вывернул автомо­биль, и в проеме его окна возникло нахмуренное лицо Иванова. Это произошло так внезапно, что фут­болисты от изумления едва не проглотили свои сигареты.

Надо отдать должное: в умении выстраивать матчевую тактику этот тренер превосходил многих коллег. На заре 80-х годов им использовалась схема с тремя защитниками, оказавшаяся эпохальным но­вовведением, позже массово взятая на вооружение итальянцами. Такая расстановка, делая оборону мо­бильнее и гибче, требовала от вратаря больше концентрации внимания и подсказок партнерам, ибо воз­растала опасность забросов мяча им за спину. И Вячеслав не подводил, со второго сезона в рядах торпе­довцев господствуя в штрафной площади, прекрасно читая маневры противника. У черно-белых, при счете 1:0 в свою пользу не рисковавших идти на обострение, провалы случались довольно редко. Пропущенные ими голы выглядели весомее для соперников, нежели забиваемые, допустим, Ринату Дасаеву в оголявшем тылы ненасытно атакующем «Спартаке». Пристальное внимание на тренировках уделялось единобор­ствам, перехвату мяча, отработке подкатов - все эти технические приемы в матчах выполнялись ко­мандой чисто. Недаром, в 1981 году ее наградили призом «Справедливой игры».
Пять сезонов из шести проведенных в «Торпедо» Чанов отбарабанил фактически без замен. Со вздохом облегчения сделался его дублером прежний основной голкипер клуба, уставший Анатолий За­рапин. И ни один из вратарей не одолел рубеж хотя бы в двести календарных встреч за всю историю ав­тозаводцев Москвы в футболе. А ведь у них в сем амплуа немало громких имен! Скорее всего, логи­ка борьбы обрекала тех гладиаторов расходовать себя интенсивнее, чем это происходило на тожде­ственной позиции в большинстве остальных команд с медальным прицелом.


Днепропетровск. Центральный защитник автозаводцев Сергей Пригода выбивает мяч из штрафной гостей

Накануне важных битв торпедовцы собирались в комнате Чанова - услышать его капитанское напутствие и призыв к отваге. Без привычного «часового у ворот» грозил сбоями отлаженный механизм обороны, хотя Пригоде, Пивцову, Круглову, Гостенину или Шавейко, в прошлом боксеру, с абсолютной самоотдачей воевавшему на всех участках футбольного «ринга», казалось, не занимать вы­учки. Подчас аудитория заворожено следила за курьерскими рейдами правого полузащитника Пет­ренко, способного отутюжить всю горизонталь, за сумасшедшими «колотухами» Николая Васильева, забившего пять мячей «Пахтакору» в ноябрьской Москве, за оригинальным дриблингом взрывного Валерия Петракова. И все же у «Торпедо» в фокус общего внимания в те годы чаще попадал голкипер - массивный, уверенный в движениях, подчеркнуто неторопливый. Контрастировала с поведением сослуживцев по вратарскому цеху его невозмутимость утеса: ни наскоки двухметрового киевлянина Бойко, ни сокрушительные штрафные другого динамовца из столицы Украи­ны Буряка, ни азартное на голевой дистанции «царапанье» их московского одноклубника Газ­заева не страшили его. Автор судьбоносного удара в финале Кубка Союза-81 Сергей Андреев изумленно воскликнул, - «Разве такие мячи берутся?!», после того, как Чанов ухитрился парировать выстрел этого нападающего армейцев Ростова низом в дальний угол метров с десяти на газоне, прихваченном ледяной коркой.
Себя в игре он вопреки даже элементарному здравому смыслу не щадил, выходя на арену с высо­кой температурой, в этом состоянии сумев отразить пенальти тбилисского форварда Челебадзе.

Возможно, окончательным доводом для того, чтобы объявить Чанова лучшим в сезоне 1981 года футбольным вратарем СССР - лауреатом приза журнала «Огонек», стали два отбитых им за матч один­надцатиметровых на финише чемпионата. Подвиг был совершен в Минске, команда которого по большей ча­сти успешно противостояла торпедовцам: «стражник» оборвал полет мяча, оба раза посланного ему под правую руку Василевским и Пудышевым - во втором моменте, когда на табло светилось 1:1. Всего в официальных встречах на всесоюзном уровне он при пенальти, переставших быть для него лотереей, спасал ворота четырнадцать раз. Этот непревзойденный рекорд советского футбола выкован, благодаря выдающейся интуиции голкипе­ра, зачастую видевшего намерения бьющего, словно под рентгеном, и в первую очередь за счет системы действий, которую помог выработать составленный им конспект с характеристиками ключевых испол­нителей из команд-соперниц. Вячеслав пристально изучал игровую манеру каждого из них, что облегча­ло ему участь в быстро меняющихся эпизодах спортивных испытаний.


Вячеслав Чанов прерывает атаку минского "Динамо"

Разумеется, были у него свои «каины», огорчавшие голами более или менее регулярно. В автоза­водский период Чанова по пять мячей ему загрузили в чемпионате спартаковец Гаврилов и тбилисский динамовец Шенгелия, по четыре – минчанин Прокопенко, Тарханов из ЦСКА и Минаев из «Динамо» (Москва). Многие футболисты, выйдя на удобную позицию, тут же, не раздумывая, палили по рамке, и ее хранитель обычно успевал закрыть амбразуру, а Юрий Гаврилов, как нападающий, от­личался коварством – ждут сильного удара, но замысел искусно маскируется и мяч ужом проползает меж стоек. Шутили: всю свою добрую сотню голешников этот бомбардир забил элегантно «щечкой»… Надо сказать, при всей априорной интриге московских футбольных дерби, взаимоотношения игроков столичных команд в своем большинстве оставались вполне приятельскими, и после матчей они вместе отдыхали где-нибудь в Сандуновских банях. Тренер «Торпедо» полагал, что его парням в этой связи не хватает духа в поединках с «Динамо» или «Спартаком», против которых черно-белые выступали в то время действительно неудачно.
Избегать доводилось не соратников по ремеслу, а лиц, сплетавших сети коррупции. Малейшего подозрения Иванова в контактах с нечистыми на руку дельцами хватило бы для того, чтобы поставить крест на скомпрометировавшем себя работнике клуба. О попытке подкупа то ли эмиссарами ере­ванского «Арарата», то ли гражданами из армянской диаспоры в интересах подпольного тотализатора, Вячеслав первым делом известил руководство. Пока на базе он готовился к игре, к нему домой, назвав­шись знакомыми, пришли несколько человек и тайком запрятали пачку денег под подушкой дивана. Ча­нов прямо на стадионе вернул банкноты по назначению, а в матче жутко опасался пропустить гол, вы­зывающий превратное толкование. К счастью, «Торпедо» тогда победило 2:0.

Шанс войти в символические сборные, естественно, выше у тех, кто идет по списку триумфаторов крупных турниров. В этом смысле логично вручение приза «Огонька» голкиперу киевского «Динамо» Виктору Чанову в 1986-м, вместе с клубом покорившему вершину в чемпионате Союза и европейском Кубке Кубков. А его старший брат фигурировал в перечне 33-х лучших футболистов страны три года подряд вне зависимости от обозначенного критерия оценки. «Потолком» торпедовцев на том этапе, кро­ме пятого места в первенстве-81, был выход в финал Кубка СССР 1982-го - единственный в истории отечественного футбола, когда ворота конкурирующих команд защищали родные братья.


Приз журнала "Огонек" в 1981-м

Впервые они встретились по разные стороны баррикады 23 июня 1979 года на поле «Торпедо» в рандеву москвичей и «Шахтера». Реакция внезапного отчуждения потрясла 19-летнего Виктора: руко­пожатие с ним перед игрой брат отверг, на приветствие ответил безразличным взглядом. В такой отре­шенности выражались настрой Вячеслава на борьбу, где право ошибки исключалось, его стремление не израсходовать и малую толику энергии, сберегаемой для выплеска в бою. Тем более, если предстоял кубковый экстремум на заполненных «Лужниках» - спортивном акрополе, над которым высился факел олимпийского огня, с миллионами телезрителей. Установку динамовцам Киева в этом споре Валерий Лобановский сформулировал просто – соперник средний, но их вратарь хорош, надо постараться его об­мануть. Благосклонности к Вячеславу Чанову мэтр не питал, признавая того лишь как тружени­ка, однако ставил в образец «полеты» торпедовского кипера на предстартовой разминке. Голевой фее­рии в принципе не ожидалось: несколько стереотипная машина киевлян против упертых автозаводцев Москвы хронически давала холостой выхлоп нулевой ничьей. И на сей раз тяжелым, вязким был матч. Его скуку вдруг разбавил этюд Блохина, вместо вроде бы очевидного удара отпасовавшего вдоль ворот головой, и Балтачи, который опять же с верхнего яруса расстрелял цель в упор. Все так и завершилось минимальной победой «Динамо». А поскольку оно было действующим чемпионом страны, проигравший финалист Кубка Союза автоматом получил визу в турнир Кубка обладателей Кубков.

Продолжение следует.
Tags: СССР
Subscribe

  • С Днем народного единства!

    Никогда не забуду как отмечали День народного единства в Санкт-Петербурге ровно 6 лет назад, в 2014 году. К сожалению больше такого не было. 2014…

  • День рождения президента России.

    Президенту России и бессменному лидеру российского народа, правящему нашей страной вот уже два с лишним десятилетия, наконец нашему Верховному…

  • Ростов на Дону. Ровно 10 лет назад.

    Предлагаю вернуться в Ростов на Дону 10-летней давности. 100 фотографий, которые почти никто не видел. Ровно 10 лет назад. Август 2010 года. Уже…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment